Раздел: Учение

Вы находитесь здесь:Главная»Учение»Авторские сценарии»Непобедимый»Владимир Мазур: Автобиография. Часть 6. Начало пути в Боге

Сценарий фильма "Непобедимый"

Владимир Мазур: Автобиография. Часть 6. Начало пути в Боге


Прослушать аудиозапись (19:01):


После крещения Духом Святым со знамением иных языков мы с женой стали членами пятидесятнической церкви. Но надо отметить, что это крещение не давалось мне несколько месяцев, вместе с нами и благодаря нашей активности уверовали еще несколько художников и артистов, они вскоре и заговорили на иных языках, а мы нет. Я огорчался, завидовал, угнетался, но Духа не получал. За меня долго молились сестры-молитвенницы и в одну из молитвенных ночей после пятой молитвы в поту и слезах Дух пробил меня и с болью вырвал мой язык, заговоривший Духом. Идя ночью пешком домой через спящий город и смотря на звездное небо, я молился Духом и говорил себе, что я познал все в этом мире, но я не знал такого чудесного погружения в Дух Божий. И вот теперь я познал последнее, что должен познать каждый человек, приходящий в этот мир. И это было так, в чем я не усомнился за всю свою оставшуюся жизнь.

Придя домой, мы с женой встали на колени прямо на кровати и, молясь шепотом, потому что в нашей комнате спали дети, а в другой комнате спали воинственные атеисты – бабушка и тетя моей жены, и также шепотом исполнились Духом, и жена получила Святого Духа. И видела видение – Христос сошел с небес и пронизал ее. Так началась наша благословенная жизнь в Боге. Но не долго я ходил в близости Духа. Нечистота, грех, пороки восстали во мне, как будто я был бездонной вонючей ямой. Естественно, я начал усиленно молиться и поститься, посещая собрания в церкви семь раз в неделю, все молитвенные собрания были моими, все обязательные собрания были моими, и собрания хора, в котором я стал регентом – были моими. К тому же, я ревностно помогал нуждающимся членам церкви копать картошку, косить сено, чинить дома, грузить, выгружать, носить, убирать – все такие дела были моими. Но грехи и пороки не унимались во мне.

Я довел свои посты до шести дней в неделю, подкрепляясь только по вечерам. И только единственный четверг был без поста. И так несколько лет. А утрами, просыпаясь, я лихорадочно вспоминал – «какой день? Не четверг». И обреченно поднимался из пастели, как из гроба, и шел на работу. Во время обеда, когда все художники в Худфонде шли в столовую, я шел в душевую и молился, а потом без обеда приступал к своим бетонным работам. Я за несколько лет испостился до такой степени, что стал черным и сухим, что можно увидеть на фотографиях тех лет. Но свою борьбу с пороками и грехом я не оставлял. Но тщетно, сила опороченной плоти была больше моих добрых намерений, я даже руками отворачивал свое лицо от приближающейся ко мне на тротуаре женщины, чтобы не смотреть на нее с вожделением, мои вожделения не ослабевали, и я оставался во грехе. Я закаивался, осуждая себя с утра до вечера, но оставался грешником.

Был момент, когда я по своему обыкновению взял Библию, спальный мешок, продукты и пошел на Столбы на неделю. Хотелось отдохнуть и перевести дух. Поднявшись на дикую скалу, я раскинул мешок, почитал Библию, поел, попил чаю и залез в мешок. Но сна не было. Ночь была тихая и светлая, в лицо смотрела непомерно огромная луна, а на меня навалились слезы. Я прорыдал полночи и Некто сказал мне, чтобы я немедленно вернулся в город и навсегда ушел со Столбов, немедленно сел на порог церкви и более не отлучался от нее, что я и сделал поутру после ночи рыданий. А на другой день, сидя на задней лавочке в церкви, Некто толкнул меня в спину и сказал, чтобы я пересел поближе к трибуне. «Зачем?» - спросил я. На вопрос мне ответили вопросом. «Когда ты ходил на Столбы, что ты делал?» «Учился лазить по скалам», - ответил я. «А когда ты научился, то что ты делал?» «Я учил лазить других», - ответил я и - пересел к трибуне, поняв суть диалога. И с тех пор трибуна стала моим местом на земле. И еще примечательный факт. Как-то все братья со служителем были вызваны на какую-то важную встречу, уходя, проговорили: «Вы тут справитесь без нас, опытные сестры, молодые Володя с Толиком, молитесь, беседуйте…» - и ушли. Над собранием завис дух угнетения. Молчали мудрые сестры в косыночках, молчали раздавленные молодые Володя с Толиком, пока обстановка не стала удручающей. Я выдернулся против всех сил, я встал и бросил вызов всем силам ада. Я открыл Библию на неопределенном месте, ткнул пальцем в неопределенное место и прочитал слова Давида: «Что хвалишься злодейством сильный, милость Божия всегда со мною…» Этот день стал пророческим днем для меня на всю оставшуюся жизнь, мне стало открываться водительство Божие.

Был еще один примечательный пророческий сон. В годы нашего уверования, а это был 1976 год, взаимоотношения христиан и государства были напряженными, христиан преследовали, разгоняли собрания, судили за отказ от регистрации и активных служителей садили в тюрьмы, и некоторым давали по многу лет. И все члены церкви боялись ответственности за вновь уверовавших, служители сторонились новообращенных, сердобольные сестры жалели: «Ой, Володя, Володя, ты не знаешь, как пытают братьев в узах, как держат в карцерах по многу дней, по полу и стенам бежит вода, а крысы грызут ноги…» И многие другие устрашения встречали уверовавших в церквах. Разумеется, на еще не исчезнувший страх новые страшилки ложились, как плита, а я цепенел и вздрагивал от каждой такой беседы. Однажды рядом со мной остановился милицейский бобик, а я от резкой вспышки страха отвернулся спиной и закрыл глаза, как страус, чтобы скрыться от ничего не подозревающих милиционеров. Боялся не один я, страх терзал всю церковь. Иногда пророчествующие сестры пророчествовали на собраниях, что едут милиционеры и надо расходиться. И все собрание бежало огородами, старцы и старицы перелазили через заборы – позорное зрелище, массовый психоз загнанной запуганной сектантской катакомбной религии.

И я жил в каждодневном страхе ареста, подпитываемый каждодневными «наставлениями мудрых сестер». Но вдруг я увидел пророческий сон, послуживший основанием освобождения от страха. Сон такой. Меня забирает милиция и привозит в пыточную. Меня заводят в подвал с железными дверями и запирают их на засовы. Моя душа от страха вырывается из груди и я едва не теряю сознание. «Все, конец…» - и других слов нет. В пыточной жаровня с углями, разные железные ножи, петли, зажимы, иглы, а под потолком огромный крюк на блоке. И я понимаю, что меня сейчас зацепят под ребро на крюк и поднимут к потолку. И конец. И ко мне еще никто не прикоснулся, а я уже умер. Вошли два палача, засучили рукава на волосатых руках, подняли мне рубашку, взяли хворостину и тихо два раза приложили ко спине. Ни боли, ни крови. И отпустили – такой пророческий сон. И я осмелел на всю оставшуюся жизнь, доверившись откровению от Господа, но попав под осуждение сестер с их страшилками. И всю верующую жизнь меня пытали по программе пророческого сна. Были гонения, были удары, надрывалось сердце в инфаркте, падал в обморок от тесноты гонений. Были случаи, когда меня пропускали через строй административных комиссий, штрафовали, снимали с самолетов, арестовывали, вызывали в КГБ, предлагали продаться, держали в застенках, разносили по городу, что мы американские шпионы, уполномоченные по религиям угрожали тюрьмой, изгнали из Худфонда, лишили средств к существованию и многое другое. Но сломать уже не могли, я обретал силу для мужественного сопротивления. И даже через иностранные посольства в Москве посылал письма папе римскому и правозащитным организациям за рубежом, прося содействия христианам в России. И папа римский, и другие правозащитные организации за рубежом вступались за мое имя так, что представители КГБ бегали в туфельках по грязи на мою стройбазу, чтобы урегулировать ситуацию. Как не побежишь, когда «Свободный голос Европы» и Ватикан открытым текстом произносили мое имя? Но пророческий сон сбылся, все мои гонения были не более, чем хворостина на спине.

На второй год моего верования я был уже правой рукой служителя. И это при том, что за всю свою жизнь до уверования я не сказал ни одного слова перед аудиторией. Был один случай, когда я до уверования встал перед аудиторией художников в Союзе художников и что-то пролепетал, но потом едва отплевался от омерзения своей речи. Теперь же в церкви я проповедовал на всех собраниях, заложив 10 пальцев в Библию. И часто, сгорая от стыда, потому что, начиная по вдохновению говорить слово Божие, обрывался на слове и не знал, что сказать дальше. Некто снимал с меня информационную ленту и я оказывался пустым, как барабан. И посрамленным садился на лавочку. Но наши мудрые сестры понимали меня и прощали. Но на следующем собрании я вновь брал Библию с десятью закладками, потому что всегда готовился к проповеди, перечитывая Библию от корки до корки семь раз, и вновь с дерзновением вставал на проповедь. И часто потоки благословенных речей вне закладок в Библии сводили благодать на собрание. Это были трудные годы моего пробуждения к Богу. Вера и дерзновение жили во мне и я правильно возрастал в служении. Но грех и пороки не оставляли меня, я боролся с ними, но победы не достигал. И в этом был вопрос вопросов, а удовлетворительного ответа я не получал.

С нашим приходом в церковь, а это по тем временам было яркое событие – более десяти молодых образованных художников и артистов, которые в один момент приняли водное и духовное крещение, да к тому же активных, да к тому же вокруг них закрутились около церкви еще десятки людей – при оголтелом атеизме того времени это было яркое событие. За один год наша церковь из двадцати человек выросла до двухсот человек. И такое не без нашей деятельности. Многие в церкви пророчествовали, были исцеления, приезжали много народа из других церквей страны. В этом было «пробуждение церкви», которого ожидали многие верующие. Это было время запрещенного верования, железный занавес был закрыт, заграничное христианство еще не хлынуло в Россию, религии еще не стали модными, власти боролись с ними, не гнушаясь никакими средствами, за проповедь Евангелия наказывали вплоть до тюрьмы, угрожали, что отберут детей. И мы с женой в полноте пережили эти угрозы. Так что наше уверование многие христиане восприняли, как знак от Господа. По всей Сибири ходило откровение: «Пробуждение начнется из Красноярска». И все верующие смотрели на нас, как на исполнение пророчества. И нам повезло – в нашей церкви трудились молодые братья-служители Гоша и Вася, которым Сам Бог влагал слово Божие, яркость их проповедей была беспрецедентной. А мы сидели под их ногами и слушали Ангелов с неба. Был случай, когда горячий Вася упал с мотоцикла, ударился головой об автобус и попал в больницу. Выйдя из больницы, начал проповедовать веру Божию и праведность от веры, независимо от дел. Это было революционное знание. Я слушал его, понимал, что через Васю говорит Бог, но смысл слов не мог расшифровать. Я уже умирал от постов и обилия молитв, но оставался грешником, а через Васю и Гошу мне говорилось о даре праведности и свободе от греха, независимо от дел через жертву Христа. И я долго не мог понять смысл речей, много раз перечитывая послания апостола Павла, я не мог найти в них ответа на вопрос: «Как эти слова применить к своей греховной жизни?»

И продолжал умирать в шестидневных постах и молитвах, борясь с грехом и пороками. В один замечательный день, неся очередной пост и молясь Богу, я покаялся за тайные и явные свои грехи и славил Христа: «Слава Тебе, Христос, слава, слава, слава Тебе, Христос…» - и так долго, и как попугай бездумно, и много раз повторяя, надеялся получить облегчение, прощение и очищение. Но благодать не приходила, а внутренность горела от перенапряженных постов. И вдруг на молитве я перестал славить Христа, и уверенно сказал: «Слава тебе, Володя. А Христос здесь ни при чем». И сидя на полу, я достал завалявшиеся семечки из кармана и стал щелкать их, чего категорически нельзя было делать в посте. И таким действием я произвольно снял пост, чего нельзя было делать – так я был научен. Щелкая семечки, я ждал поражающую молнию с небес и был к этому уже готовым, потому что жизнь уже вновь стала горше смерти. Но вдруг пришла благодать и мои глаза просветлели, а внутренность успокоилась. Точно так, как произошло с Ионофаном, вкусившем закланный мед и от которого просветлели его глаза. И на меня налетел вихрь неописуемой радости, а я получил судьбоносное откровение, определившее всю мою дальнейшую жизнь. Я познал Христа и Его миссию по спасению всего человеческого рода. Я не перевел еще это откровение на язык человеческих слов. И многие Евангельские слова еще не стали моим достоянием, но сгусток определенной Божественной информации в виде облака света явно стал мне понятным. И с этого момента я фактически обрел дар праведности по вере во Христа, грех перестал владеть мною, пороки стали скрываться за праведностью, я почувствовал вкус свободы во Христе и во мне стала проявляться сила Божия. Мне стали понятны слова Васи и Гоши, и я до сего дня благодарен им за их проповедь. Мне стали понятны слова Евангелия о законе и вере, слова о букве и благодати, слова о плоти и духе, слова о ветхой и новой твари, слова об оправдании и суде, мне стали понятными слова: «Если Сын освободит, то истинно свободны будете…» И после этого замечательного дня я на всю оставшуюся жизнь стал праведным человеком во Христе Иисусе по дару благодати Божией, стал первородным сыном Божиим, стал священником по чину Мелхиседека, стал свободным от греха, справился с пороками плоти, живя по духу. И ко мне стали относиться слова: «Стезя праведных - как светило лучезарное, которое более и более светлеет до полного дня». И после этого замечательного дня мое прославление Христа стало обоснованным. И после этого замечательного дня я в протяжении двадцати лет не взял ни одного поста. Да и после этих лет я уже не утруждал себя постами или аскетическими упражнениями, живя твердою верою, и год от года уверенно возрастал в Господе.

 

Все части автобиографии


 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Материалы по теме

invincible

Оглавление

Вернуться к Введению

Дополнительно


Оригинальный авторский сценарий "Непобедимый" был написан после пророческого сновидения и, как первоначальная версия сценария, был переведен на английский язык, зарегистрирован как авторский сценарий в Вашингтоне и выслан 25 ведущим кинорежиссерам мира, включая Френсис Форд Коппола, Джон Ву, Квентин Тарантино Кончаловский как предложение для создания фильма.